от Гринвича до Экватора

Еще в Коломбо мне рассказывали о Пейрисе, одном из крупнейших знатоков жизни веддов — аборигенов Шри Ланки. И добравшись до Махиянганы — селения в ста сорока километрах от столицы, я поспешил к нему. Первая встреча разочаровала: сухопарый, невысокий мужчина в клетчатой ковбойке; несмотря на бороду, ему не дашь больше тридцати пяти. А я-то представлял себе богатыря в летах, с лицом, изуродованным шрамами, в наброшенной на плечи леопардовой шкуре!

Но сколько уже раз я убеждался, что внешность обманчива! Пейрис оказался умным и знающим человеком, надежным спутником в нелегком путешествии.

Когда проезжаешь мимо джунглей Шри Ланки в машине, они кажутся обыкновенным лесом, скажем, нашей средней полосой. Но пройдешь по ним минут десять — и становится трудно дышать, пот заливает глаза, ноги — как ватные. Скоро Коломбо с его тридцатиградусной жарой и высокой влажностью вспоминаешь как райский уголок.

Проводник уверенно прокладывает дорогу, время от времени повторяя :

—Держитесь, мы уже близко.

Эти слова я слышал четыре часа подряд.

Наконец среди густой зелени появились хижины. Ни стен, ни окон — крыша из листьев кокосовой пальмы да подпирающие ее столбы. Самая большая хижина принадлежит вождю. Его имя Апиуэле. Он вышел навстречу с топором на плече. Вид у Апиуэле довольно грозный, хотя рост его от силы полтора метра. Впрочем, он выше всех в племени, не случайно веддов окрестили «ланкийскими пигмеями».

Апиуэле с нескрываемым удовольствием принял подарки: сигареты, конфеты, бетель. Особенно обрадовался бетелю и сразу отправил его в  рот.  Через полминуты  губы  и  зубы   вождя  стали ярко-красными.

Апиуэле можно дать лет сорок. Но когда я справился о его возрасте, вождь, не раздумывая, ответил:

—Восемьдесят.

—Преувеличивает,—вмешался в разговор проводник. И пояснил: — Ведды сплошь и рядом не знают, сколько им лет.